?

Log in

No account? Create an account
Оставь мне выпить всяк сюда заглянувший
Жнв 2011
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
 
 
04 Жнв 2011, Чац 19:28

Молли красит губы и смеется.

— Смотри, эти магглы такие изобретательные! — она подбегает к столу, хватает стакан с молоком и отпивает. — Видишь, даже не стерлась совсем!

Действительно, на стекле не остается и следа.

— Ну и что? Зачем тебе их косметика, когда наша во много раз лучше? Ты же раньше не слишком-то этим увлекалась.

Молли смущается и отводит глаза.

— Ни за чем. Просто.

— Просто так ничего не бывает, — Белла позволяет себе многозначительную усмешку. — Подарочек от твоего магглолюбца?

Прюэтт возмущенно швыряет в нее подушкой.

— И вовсе он не магглолюбец! Просто Арчи интересно все непонятное, а в магловедении он, — она хихикает в кулак, — и правда полный профан.

Белатриса знает. Она вообще много знает об Артуре Уизли.

Знает, что он рыжий, как апельсин. Когда-то Молли боялась, что ее будут дразнить в школе за цвет волос и веснушки, а на ее курсе, даже на факультете, таких оказалось двое. Позже дурные гриффиндорцы восторженно орали, что старост на их факультете выбирают за соответствие флагу.

Белла считает, что все это — глупости. Хотя бы потому, что шевелюра Уизли более всего напоминает отварную морковь, которой ее так мучили в детстве. У Молли совершенно другой цвет волос. Более мягкий, естественный — как плоды облепихи. Те, что растут у пруда в саду чокнутого дядюшки Альфарда. Если немного подержать их в ладонях, выделяется масло с легким и приятным запахом. И ладони потом долго остаются рыжеватыми. Белле кажется, что Молли похожа на облепиху — она немного нелепа в своей яркости, но все же притягивает, и отделаться от ее влияния очень сложно. А еще у нее самые правильные веснушки — на переносице. Иногда она смешливо морщит нос, и тогда хочется поцеловать каждое рыжее пятнышко. Они всегда на своем месте и ужасно красят Прюэтт. Не то что рябые отметины, вылезающие по весне на коже ее приятеля — везде, даже на тыльной стороне ладоней. Они ничуть не похожи, эти двое, и уж тем более глупо путать солнечный рыжий цвет с кровавым пятном гриффиндорского знамени. Это все ерунда. И еще — Белл никогда бы не назначила Уизли старостой. Потому что у него слишком предвзятое отношение к грязнокровкам.

— И все-таки его увлеченья нездоровы. Ты хочешь, чтобы твой дом наполнился непонятными искрящимися приборами, а дети разгуливали в чуждом нам тряпье? Мерлин и Моргана! Я просто вижу все это: старая развалина вроде той норы, где обитает твоя бабушка, полный сад обнаглевших гномов, и орава пламенно рыжих ребятишек, висящих на тебе, не дающих отдохнуть и мгновенно сметающих все наготовленное. А готовить ты будешь — о ужас! — руками, как эти несчастные недолюди.

Молли хохочет в голос и опрокидывается рядом с ней на кровать. Ее уже давно не задевают подобные подначки, а картинку ее будущей семейной жизни они в свое время выдумывали вместе.

— Подумаешь! Готовка — это искусство, не меньшее, чем твои дорогие заклятья. А в чем-то и большее, — она вытягивается на постели, закинув руки за голову и положив ноги на стену. Мантия складками спадает вниз, открывая полные ноги в неоднократно заштопанных чулках. Белл брезгливо морщится.

— Возня на кухне не поможет улучшить финансовое положение твоей семьи.

Молли смущается, но позы не меняет.

— Откуда ты все знаешь, а? Может, я просто такая вот неряха.

— От тетушки Лукреции. Она на днях заходила, три часа с маменькой обсуждали, как твоих родителей поддержать, чтоб не обидеть, — как будто бы Прюэтт не знает. А про неряху даже не смешно. Молли хозяйственна, как сама Хельга Хаффлпаф.

— Ничего, когда я выйду замуж, все изменится. Арчи говорит, что мне ни дня в своей жизни не придется работать.

— Ты что, выходишь за него ради денег? — вопрос слетает с губ сам собой. Белл невольно морщится от того, как резко, откровенно презрительно, прозвучали ее слова. На самом деле, она уже сотни раз заклинала себя: «Все неважно, просто глупость, только брак по расчету». Но в это упорно не верилось. Она слишком хорошо знала свою кузину. И ее жениха — тоже слишком хорошо.

— Брось, ты же знаешь, мы любим друг друга. Он лучший парень из всех, кого я знала. Такой забавный.

Прюэтт морщит нос, сдерживая рвущийся на волю смех — в доме Блэков шуметь не рекомендуется. А Белла до крови закусывает щеку, унимая крик. Она знает, что без Молли попросту сойдет с ума. Достаточно, чтоб перестать себя уважать. Недостаточно, чтоб забыть уверенные голубые глаза.

Артур Уизли — беспокойный идиот. Но Молли считает, что он мил, а главное — верен и самодостаточен. Что с ним она будет как за каменной стеной.

Бел понимает, что это не так. Что смешной вихрастый парень с чужого факультета — никакой не герой чьего-то там романа. Что он никогда не сможет руководить. Из него и староста-то никудышный! Слишком предвзятый, слишком робкий, слишком принципиальный, он — она, так уж и быть, могла это признать — был в целом неплохим человеком. К тому же чистокровным, из приличной семьи. Но — ему было рано вить свое гнездо. Чего по ее мнению заслуживал «Арчи», так это хорошего пинка, чтоб научился летать самостоятельно. Иначе будет бесконечно вертеться на месте. Ей, по сути, плевать, что будет с этим магглолюбцем. Но ведь пострадает-то от этого Молли! Молли, которая ни за что ее не послушает. Потому что — нос не дорос. Потому что — через неделю кончатся Пасхальные каникулы, а в следующий раз они смогут откровенно поговорить только на свадьбе. И будет поздно.

Но главное, почему Прюэтт не станет ее слушать — ревность. Банальная ревность, осознание которой не позволяет высказаться вслух. Наследница дома Блэк не может выставлять себя дурой. Даже если она и есть истеричная пятнадцатилетняя дуреха, впившаяся ногтями в перину, боясь устроить сцену единственной подруге. Вот только Молли все видит, как и всегда. Видит, тянет к себе, баюкает. Кто будет ее успокаивать — потом? Ей и без того предстоят два одиноких года в Хогвартсе без шанса урвать хоть минутку на счастье. Два года до совершеннолетия. Два года, пока ее голос не станет значимым. Но тогда-то будет уже слишком поздно...

Она прячет слезы, уткнувшись в заношенную мантию кузины, и кричит про себя, что все это — ее! Утешающий шепот, мягкие руки, тепло и легкий запах приправ принадлежат Белле Блэк и никому другому. И только она имеет право на те силы, что дарит Молли своими объятиями. На уверенность, на чувство собственно значимости. Задень ее плечом — уже оставит отметину. Кусочек уюта, кусочек себя. Как облепиховое масло. И, как и масло, помогает быстро заживить язвы. Пока не разрослись. Что она будет делать без этого эликсира?

Молли говорит, что она — маленькая девочка. И почему-то Белл не злится, а только утыкается носом в ее пышный бюст и недовольно бурчит, что разницы всего два года. И что сама пусть сначала такую же вырастит, а потом уже жизни пытается учить. Прюэтт снова смеется и целует ее в макушку. От этого — еще больнее. Этого жалкого, ее жениха, она целует в губы, долго и жарко. Он нелепо обхватывает ее руками и пытается приподнять, чтобы было удобнее. Белла знает, что Молли твердо стоит на земле. Она во многом близка барсучьему факультету... Но как же не вовремя взыграла в ней смелость, заставив сказать «да» полному неудачнику!

Белл приподнимает заплаканное лицо и смотрит вопросительно: можно? Новоявленная невеста улыбается, открывая ряд широких крепких зубов. Белатриса подтягивается на локтях и целует ее — сначала нос, смешливые морщинки, веснушки, которые на самом-то деле конопушки, но слово это не подходит ее солнечной Молли... Потом — щеки с замечательными ямочками. У Нарси — такие же, значит она счастливица. Белл почему-то уверена, что ямочки эти бывают только у действительно удачливых людей. Им с Андромедой не так повезло... Наконец, Прюэтт устает от ее тырканий — она ведь ужасно боится щекотки! — и втягивает Беллу в поцелуй. Признаться, Белатрисе совершенно не с кем сравнить. Признаться, она и не хотела бы — сравнивать. Она просто вжимается в тело подруги, отчаянно и жадно, как и всегда, когда та позволяет. А еще — ловит на ее губах легкий привкус облепихи. У Прюэтт опять вскочила простуда...

И Белл даже рада, что маггловские помады от нее не спасают.


Tags: , , , , ,

15CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 19:14

— Стоп! Снято! — раздалась команда режиссера. — На сегодня всё. Свободны. Завтра на этом же месте... в тот же час, — пропев строчки из известной песенки, завершил мужчина, вставая и подходя к девушкам. — Молодцы, горжусь! Последняя сцена с поцелуем удалась на славу, я доволен. Завтра запись окончания клипа, так что, надеюсь, у вас всё получится. Отдыхайте. Режиссер отошел, отдавая указания ассистентам и операторам. Мику краем глаза взглянула на розоволосую девушку и вздохнула: та что-то говорила гримерше, держа в руках наушники, оригинально отделанные под крыло бабочки. Отдав их, Мегурине взглянула на партнершу, — Спокойной ночи, — Лука сухо произнесла привычное прощание, повернулась и ушла с площадки, звонко цокая шпильками. Роскошные розовые пряди чуть колыхались в такт поцокиваниям. — Спокойной... — рассеянно ответив уже, кажется, самой себе, Мику смотрела ей в след. Вот уже как месяц она и Лука работали вместе на одной съемочной площадке — над клипом к песне про двух девушек, влюбленных в друг друга. Лука просто согласилась на съемку, не вдаваясь в подробности, ей предложили первой. А Мику... Мику согласилась, даже не зная, с кем будет сниматься. Встретившись на площадке и прочитав сценарий, обе сразу поняли — такая сказка просто не может повториться в жизни. Лука была верна своей мысли о неповторении: она выполняла лишь указы режиссера и не более того. За пределом ярко освещенной прожекторами площадки не было даже намека на что-то большее, нежели простое общение. Причем и оно было весьма странным. Мегурине смотрела на всех свысока, в том числе и на Мику. Минуты две назад их губы разделяли считанные миллиметры — теперь же она уходит, едва взглянув на Хатсуне. Девушке ужасно не нравилось такое обращение к себе. Пару раз она пыталась возразить против этого, но все ее протесты встречались безразлично-насмешливым взглядом синих глаз. В конце концов пришлось смириться. Изо дня в день шла работа, и так целый месяц. И вот — сегодня снимали последнюю сцену, где влюбленные должны были поцеловать друг друга. Лука была так близко... ее глаза, губы, тепло... Странно, но выражение ее глаз сегодня было другим. Мягким, что ли... Хатсуне чувствовала теплое дыхание на своих губах. Команда режиссера прозвучала, казалось, совсем невовремя. После съемки Мику думала, что что-то изменится. Однако все радужные надежды тут же рухнули после сухого и, казалось бы, небрежного «спокойной ночи». Раздумывая о событиях сегодняшнего вечера, Мику отдала наушники и изящную черную шапочку ассистентке, отказавшись от стакана воды, тут же предложенного слева назойливым помощником. Хатсуне хотелось побыть одной. Подальше от этих суетливых киношных муравьев, сновавших туда-сюда. Уйдя с площадки, девушка направилась в парк недалеко от места съемок. Ночной воздух был чист и свеж: вдыхая его и чуть прикрыв глаза от удовольствия, Мику легкой походкой шла по усыпанной гравием дорожке. Большое озеро посередине парка сказочно блестело под луной, отражая темно-синее небо без единого облачка. После пасмурных дней было особенно приятно чувствовать свободное дуновение ветерка и видеть чистое небо. Хатсуне подошла к оградке, что была почти около воды. Оперевшись локтями о холодный чугун, девушка смотрела вниз, на серебристые колышущиеся волны, а затем, подняв голову, огляделась. Неожиданно взгляд Хатсуне заметил фигуру, тоже одиноко стоящую у оградки возле пруда. Сердце невольно забилось сильнее — Лука. Несколько секунд девушка в немом удивлении и с бешено бьющимся сердцем в груди взирала на Мегурине. Кажется, та ее тоже заметила, причем довольно давно, ибо Мику чувствовала пристальный взгляд еще с того момента, как пришла сюда. Поборов замешательство, словно на ватных ногах Хатсуне направилась к той, что стоит совсем недалеко и, держа дымящуюся сигарету изящными пальцами, не сводит пристального взгляда с зеленоволосой. — Лука... — начала было девушка, но ее перебил мягкий голос. — Я знала, что ты придешь, Мику Хатсуне... — плавно переведя взгляд на воду, произнесла Лука. Затушив сигарету об оградку и отбросив окурок в сторону, Мегурине повернулась к Мику. Миг — и теплые пальцы мягко прикоснулись к подбородку девушки, и снова то ощущение дыхания на губах. Хатсуне робко и удивленно смотрела в спокойную синь глаз напротив... и в тот же момент Лука осторожно поцеловала губы девушки. Мику вздрогнула, широко распахнув глаза и тут же прикрыв их. Мысль о том, что Мегурине целует ее, не покидала голову зеленоволосой. Они целовались. По-настоящему. Без этой идиотской игры на площадке, где каждый совершает те действия, что написаны в дешевом сценарии. Теплые ладони скользнули по талии Хатсуне. Этот нежный, мягкий, изучающий поцелуй, казалось бы, длился вечно... Мегурине отстранилась первой, смотря в полуприкрытые глаза Мику: та, дрожа, прижималась к телу Луки, слабо хватая ртом воздух, прерывисто дыша. Поняв, что поцелуй больше не продолжится, Мику открыла глаза с немым вопросом во взоре смотря на Мегурине. — Лука?.. — прошептала она, не сводя глаз с розоволосой. — Нам пора, завтра запись, — словно избегая взгляда Мику, прежним тоном ответила Мегурине, и сделала шаг в сторону, чтобы обойти девушку. Это было последней каплей. Мику много терпела, но сделать вот так вот, да еще и после поцелуя... — Хватит! Мне это надоело! Почему... Почему ты так делаешь?! Почему? — схватив Мегурине за запястье и остановив ее, Мику смотрела прямо в глаза девушке. Та удивленно взирала на разгорающуюся истерику, немного приподняв брови. — Тебе что, все равно?! Ты просто так это сделала, да?! — В воздухе повисла звенящая тишина. Лука отвела взгляд, задумчиво смотря на беспокойную гладь озера. — Зачем я так сделала?.. — повторила она слова Мику, вновь плавно переведя взор на девушку. — Я люблю тебя. Хатсуне удивленно уставилась на розоволосую и отпустила ее руку. Развернувшись, Мику быстро пошла к трейлерам. — Так и знала... — выдохнула Лука, смотря девушке вслед. Неожиданно Хатсуне остановилась и оглянулась на Мегурине: — Я тоже... тебя люблю... безумно люблю. Отвернувшись, она пошла дальше, и, кажется, Лука вряд ли слышала ее слова. Моя милая девочка... Увидев тебя тогда на съемочной площадке в тот день нашей первой репетиции, я... как бы то странно ни звучало — влюбилась. Это было так странно и нелепо для самой же меня, что я не могла позволить тебе догадаться о моих чувствах к тебе. Я боялась того, что со мной происходит. Тебе же казалось это безразличием, если не презрением. Прости, я не умею по-другому скрывать то, что чувствую, моя милая. Каждая репетиция сводила меня с ума... Касаться ладонями твоей талии, уводя в танец... Еще чуть-чуть — и я потеряю голову. Вдыхать запах твоих волос, слышать твой смех, голос... Месяц, ровно месяц, сколько длились съемки, я наслаждалась этим. Незаметно для тебя. Последняя сцена. Я боялась, что клип будет сделан, и мы больше не увидимся вот так близко... Мы многое поняли... Я люблю тебя, Мику Хатсуне. — Мотор! — с этого начиналось каждое утро. Но именно это утро было особенным. Даже столь обыденное слово звучало как-то по-другому. Под светом прожекторов две девушки были по-настоящему влюблены друг в друга. Чистым, звонким голосом исполняли они свою великолепную песню... Кружась в танце и так подлинно улыбаясь друг другу, каждая думала о последующей секунде. Грим надежно скрывал следы слез и бессонной ночи на лице. Конец записи... И каждая думала о той, чьи глаза и губы были так близко, слишком близко. Последняя нота прозвучала в унисон двух голосов из двух приоткрытых губ, закончившись теплым дыханием, встречаясь с любимыми губами напротив.


Tags: , ,

2CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 19:02

kawaita kokoro de kakenukeru (Сердце меня опять упорно гонит к тебе.)
gomen ne nani mo dekinakute (Ты прости, я не могу не быть собой!)
itami wo wakachiau koto sae (Мне твою боль не разделить, увы, никогда.)

anata wa yurushite kurenai (И, уходя, ни слова ты не скажешь мне.)
muku ni ikiru tame ni furimukazu (Я замру, но ты ко мне спиной повернёшься.)
senaka mukete satteshimau (Я слезы проглочу, и снова окажусь)
on the lonely rail! On the lonely rail!

watashi tsuiteiku yo (Я буду всюду и навеки)
donna tsurai sekai no yami no naka de sae (Рядом с тобою! Пусть этот мир обернется вечной тьмою,)
kitto anata wa kagayaite (Ты мне осветишь путь далёкой звездой!)
koeru mirai no hate (Сумею я не убояться страхов и сомнений)
yowasa yue ni tamashii kowasarenu you ni (И пройду я долиной смертной тени!)
my way kasanaru yo (My way — лететь с тобою рядом,)
ima futari ni God bless... (Влюблённых — God bless...)

Коната пела великолепно, идеально попадая в ноты, с правильной интонацией, вкладывая душу в каждое слово. Даже ее голос, такой смешной и не мелодичный, зазвучал по-другому. Было заметно, что она долго и настойчиво тренировалась перед этим выступлением, и что ее усилия не пропали даром. Девушки слушали Конату, как завороженные, и когда стихли последние звуки музыки, еще несколько секунд не могли прейти в себя. Но после громко и дружно зааплодировали, подкрепляя аплодисменты восторженными возгласами:
— Ва, здорово!
— Молодец, Кона-тян!
— Супер!
— Браво! Браво!
Коната предполагала, точнее, верила, что у нее все получиться, но все равно немного засмущалась. Она попыталась найти взглядом лицо Кагами, надеясь, что она тоже сейчас смотрит на нее с восторгом, тоже улыбается, тоже аплодирует ей… Но Кагами нигде не было видно.
— Да, после такого выступления караоке-битва теряет смысл, — признала Мисао. – Даже мне не спеть лучше.
— О, может, тогда в карты сыграем? – предложила Хиори, заметив на журнальном столике колоду, оставленную там вчера вечером. – Например, в Shichi Narabe.
— Тогда я играю в паре с Кагами! – быстро сказала Коната, положив микрофон на место. – Вот только… где она?
Девушки удивленно завертели головами. Увлеченные выступлением Конаты, они тоже не заметили исчезновения одной из сестер Хиираги.
— По-моему, она пошла наверх… — не совсем уверено сказала Ютака. Минами кивнула, подтверждая ее слова.
— Вот как… Тогда вы пока начинайте, а я пойду и позову ее, — предложила Коната, уже на полпути к винтовой лестнице.
Волна эмоций, которые она так пыталась скрыть, казалось, вот-вот прорвет плотину и накроет ее с головой.
«Кагами сейчас там одна… может, это самое подходящее время, подходящий момент для… признания ей…»

* * *

Коната, кажется, даже саму себя зачастую всерьёз не воспринимала. Конечно, она всегда считала Кагами очень красивой, ценила ее ум и доброту, но ведь в этом и не было ничего необычного. Но потом Коната стала замечать, что начинает смущаться и нервничать, когда оставаётся с ней наедине. Или что иногда во время их обычных разговоров на переменках не может оторвать взгляда от ее губ, думая о поцелуе и представляя себе нескромные картинки. Коната вздрагивала и говорила себе: «Ты последнее время явно слишком много играешь в хентайные дейт-симы!» - и старалась не обращать внимания на собственные чувства. Так продолжалось, наверно, полгода или чуть больше – Коната точно не помнила, когда это началось.
Все было хорошо, пока они могли видеться каждый день. Но после выпускного Кагами начала готовиться к поступлению в вуз. В первый месяц лета она еще не бралась за учебу предельно серьезно: девушки часто встречались, часто звонили друг другу или переписывались сообщениями через Интернет. Однажды они вместе с Цукасой, Миюки и остальными заглянули в гости к Минами, а через пару дней вместе отправились в поездку и чуть не заблудились в лесу…
Но потом Кагами будто исчезла. Отключила мобильный, не появлялась в онлайне, не выходила из дома и очень сердилась, когда Коната звонила ей на домашний, отвлекая от подготовки к экзаменам. Один раз она так на нее накричала, что Коната чуть не расплакалась, хотя она вообще никогда не плакала. Ну, тот раз, что во время просмотра «Toki wo Kakeru Shoujo», не в счет.
Первое время Коната держалась, просто немного скучая по Кагами, и только. Но с каждым днем ей становилось все хуже. Коната постепенно впадала в апатию, утром ей не хотелось вставать, а по ночам она долго не могла заснуть, вспоминая проведённое вместе с Кагами время, например, концерт Хирано Аи, на который они ходили вдвоём, или их выступление на школьном фестивале. Постепенно Кагами вытеснила все остальные мысли из головы Конаты. И в один из дней она так глубоко нырнула в собственный омут памяти, что – о ужас! - впервые пропустила вечерний показ «Soul Eater»!
А время, как назло, тянулось невыносимо медленно… Коната знала, что скоро экзамены закончатся, и тогда Кагами отменит «информационную блокаду», но она также понимала – этого будет недостаточно. Коната больше не могла отрицать того, что она любит Кагами. Точнее, ей хотелось верить, что это любовь, настоящая, искренняя и чистая, какая бывает только в аниме, а не обычная шизофрения.
А когда ей позвонила Миюки и пригласила провести выходные за городом вместе со всеми, тогда Коната твердо решила, что должна это сделать. Должна признаться Кагами в своих чувствах… конечно, если у нее появиться такая возможность… И честно говоря, в глубине души она надеялась, что такой возможности не появиться, ведь ей было очень страшно…
Но вот Коната наконец-таки поднялась на второй этаж особняка. Длинный коридор вел мимо шести отдельных комнат, по три с каждой стороны, к небольшому балкончику, а после уходил влево, к уборной, и вправо, к лестнице на третий этаж. Кагами стояла на балконе под серебряными лучами полной луны, легкий ветерок мягко шевелил ее длинные волосы, завязанные в два хвостика, и края ее белой рубашки, застегнутой только наполовину. От такой картины сердце Конаты будто сделало тройное сальто.
«Все, отступать больше некуда – позади Галлия. Я должна сказать ей…» — попыталась побороть волнение Коната. Она глубоко вздохнула, сжала кулачки и решительно направилась к балкону.
Первая дверь осталась позади. Кагами все также смотрела на звездное небо и не замечала Конату, а ковер с длинным ворсом делал ее шаги беззвучными.
Вот промелькнула вторая… «Я смогу… Что тут сложного? Всего три слова сказать – проще не придумаешь!..»
Третья… Еще пара шагов и Коната окажется на балконе, рядом с ней… Еще пара секунд и она признается ей… и услышит ее ответ…
Коната резко свернула за угол и прижалась к стене. Сердце билось, как бешеное, от волнения Коната с трудом могла дышать и, казалось, сейчас упадет в обморок.
«Нет, я не могу… Да и какой в этом смысл? Я уже знаю ее ответ. Кагами – она живет по правилам. Ей нравятся мальчики... хоть она и ни с кем не встречалась в школе, но это еще ничего не значит… Если я признаюсь ей… что будет потом? Вдруг она возненавидит меня? Нет, потерять нашу дружбу – хуже этого ничего не может быть… Я не должна ничего ей говорить. Ни слова о своих чувствах. Просто позову ее спуститься к остальным, как и обещала…»
Коната осторожно заглянула на балкон. Кагами стояла неподвижно, облокотившись на высокие перила, и ее глаза будто блестели, отражая миллиарды звезд. Или это были слезы? Коната быстро юркнула обратно в коридор. «Слезы? Почему она плакала?.. И если подумать, эти два дня она вела себя немного странно, например, когда случайно дотронулась до моей руки… И сейчас – почему она ушла?.. Нет, я должна попробовать… В крайнем случае, скажу, что пошутила. Конечно, она очень разозлиться, но потом все равно простит меня. Все, решено. И надо поспешить, а то нас скоро искать начнут…»
Собрав волю в кулак, Коната, наконец, сделала последний шаг, переступив через порожек на прохладный пол балкона. Увидев ее, Кагами, похоже, немного испугалась, но тут же отвернулась и быстро вытерла слезы рукавом.
— Коната? Привет… — растерянно улыбнулась она.
— Ты ушла… — тихо сказала Коната. – Тебе не понравилось, как я пела?
— Нет, очень понравилось, — торопливо возразила Кагами. – Я и не знала, что… ты можешь быть такой серьезной…
Коната подошла чуть ближе и тоже прислонилась к перилам. Она хотела взять ее за руку, перед тем как признаться, но не успела.
— Коната, а ты никогда не думала поступить в университет? – неожиданно спросила она со слабой надеждой в голосе. – Да, сейчас уже поздно, но, может, в следующем году? Я могла бы помочь тебе подготовиться к экзаменам…
— Нет, это не для меня, — ответила Коната, пояснив:
– Если я пойду учиться, то придется бросить работу, а она мне нравиться. И на игры с аниме времени совсем не останется. Ты же знаешь, я не такая умная, мне нужно будет все зубрить, а это очень долго и скучно…
— Понятно, — печально сказала Кагами и снова подняла взгляд к звездному небу. – Просто я подумала, как было бы здорово, если бы ты училась со мной в одном университете. Все было бы почти как раньше…
Коната скользнула рукой по холодным перилам и нежно прикоснулась к изящным пальчикам своей подруги, решительно посмотрела в ее немного испуганные, но от того не менее волшебные глаза.
— Кагами, я должна тебе что-то сказать, — произнесла она, с трудом побеждая волнение и страх. – Кагами, я…

— Эй, ну вы долго?! – из-за угла высунулась голова Мисао. – Сколько можно вас ждать?
— Эмм, а вы нас ждете? – удивленно спросила Кагами.
— А, ну да, мы там собрались играть в Shichi Narabe, — объяснила Коната, заставляя себя улыбнуться. – И я хотела сказать, что ты играешь в паре со мной…
— О, так я обожаю эту игру! – оживилась Кагами.
— Ха, сегодня ты ее разлюбишь, — с вызовом заявила Мисао. – Потому что будешь повержена!
— Это мы еще посмотрим, — хитро прищурилась Кагами. – Пошли, Коната, пришло время побеждать!
И она, следом за Мисао, скрылась в темном коридоре.
Конате ничего не оставалось, как пойти за ней. Хотя сейчас ей меньше всего хотелось играть в карты. А больше всего – заплакать, второй раз в жизни.


Глава 4. Ночь.

Кагами не могла заснуть.
Наверно, больше получаса она лежала на кровати с закрытыми глазами, а потом еще минут двадцать смотрела в потолок, но все без толку.
«Неудивительно. Так не хочется, чтобы этот день заканчивался, потому и не спится…»
Кагами подняла голову с подушки, некоторое время сидела неподвижно, еще сомневаясь, но все-таки решила встать с кровати. Проблемы со сном у нее возникали крайне редко, и она не знала, что нужно делать в таких случаях.
«Спущусь в гостиную, посмотрю телевизор – может, засну. А если нет, высплюсь потом в автобусе, по дороге домой… Еще, кажется, немного чая осталось, надо погреть… Да, теплый чай наверняка поможет», — сообразила Кагами.
Она осторожно прокралась к двери, чтобы случайно не разбудить Цукасу, которая мирно посапывала на соседней кровати. В загородном доме Миюки было ровно десять комнат, так что при желании все девушки могли спать отдельно - собственно, в этих комнатах они только и спали, остальное время проводя вместе в гостиной, во дворе или на крыше. Но, конечно, Цукаса и Кагами поселились в одной комнате, на третьем этаже, также как и Минами с Ютакой. Остальные же заняли шесть отдельных небольших комнаток на втором. Проходя по коридору мимо этих комнат, Кагами заметила, что одна дверь чуть приоткрыта. Ей даже показалась, что оттуда доноситься музыка. Желая проверить, не начались ли у нее от бессонницы галлюцинации, Кагами подошла поближе и прислушалась. Нет, она не ошиблась – внутри кто-то слушал музыку. И вскоре Кагами узнала, кто.
— Какая приятная мелодия, — сказал первый голос, спокойный и мягкий, который, конечно, принадлежал Миюки. – Это американская группа?
— Да, называется «The Fray», — ответил второй голос с заметным акцентом. Это, естественно, была Патти. – Мне их вокалист очень нравиться.
Как раз в этот момент вступление закончилось, и хоть девушки включили музыку очень тихо, чтобы никому не мешать, но Кагами сумела разобрать слова песни:

Do not get me wrong I cannot wait for you to come home
For now you're not here and I'm not there, it's like we're on our own
To figure it out, consider how to find a place to stand
Instead of walking away and instead of nowhere to land

This is going to break me clean in two
This is going to bring me close to you

She is everything I need that I never knew I wanted
She is everything I want that I never knew I needed



This is going to bring me to my knees
I just want to hold you close to me


— У него действительно хороший голос, — сказал Миюки, когда отзвучали последние аккорды.
— А одна их песня играла в сериале «Lost». Ты этот сериал смотрела? – спросила Патриция.
— Я о нем слышала, но – нет…
— Посмотри обязательно! Он очень популярен в Америке. Если будешь в курсе событий, у тебя сразу появиться много друзей.
— Оу, большое спасибо за совет, Патти-тян.
Далее, судя по звуку, кто-то зевнул.
— Ладно, поздновато уже. Я пойду к себе в комнату. Goodnight, — Патти пожелала Миюки спокойной ночи на родном языке.
— Goodnight, — повторила Миюки очень точно, почти без акцента.
«Чего и следовало ожидать от Миюки…» — Кагами на секунду задумалась, совсем забыв, что по-прежнему стоит перед дверью в чужую комнату и подслушивает.
— Упс, Кагами-тян? – удивилась Патти, чуть не столкнувшись с подругой. Через открытую дверь Миюки, которая сидела на своей кровати, тоже заметила Кагами.
— Извини, наверно, мы тебя разбудили… — сказала она, поспешно отложив мобильный телефон.
— Нет-нет, я просто… Мне пить захотелось. Спокойной ночи, — быстро сказала Кагами и, не оборачиваясь, зашагала к лестнице на первый этаж.
Наконец, добравшись до кухни, Хиираги щелкнула выключателем и тут же зажмурилась от яркого света лампы, что висела над столом в большом круглом плафоне. Когда глаза немного привыкли, она налила себе чаю и поставила кружку в микроволновку.
«Из-за того, что Миюки уезжает в Америку, она так сблизилась с Патти…» — размышляла Кагами, пока чай подогревался в микроволновой печи. «Они теперь вместе слушают музыку, еще и ночью… Как-то это немного странно. Хотя, песня действительно неплохая… She is everything I need…»
Микроволновка пропищала дважды, отвлекая Кагами от ее мыслей и привлекая к уже теплому чаю. Она осторожно достала кружку и, стараясь идти аккуратно, направилась к дивану. Кагами погасила свет на кухне, но в гостиной включать его не стала. «В темноте быстрее спать захочется», — решила она.
Сидеть на мягком диване было очень удобно, чай приятно согревал, но… в гостиной было так тихо без криков Мисао и так пусто без суеты остальных девушек… С каждой минутой идея сидеть в темноте нравилась Кагами все меньше. А в голову настырно лезли неприятные мысли…
«Да что за глупости?! Я никогда не останусь одна. У меня же есть родители и трое сестер, и мои школьные подруги никуда не исчезнут, а в университете обязательно появятся новые друзья…»
Кагами поставила полупустую чашку на прозрачный квадратный столик и тяжело вздохнула.
«Кого я обманываю... не это меня беспокоит. Коната… ее я боюсь потерять больше всего. С ней всегда так хорошо, так весело… И сегодня, когда она пела, я… Я сама не знаю, что произошло. Почему я убежала? Почему чуть не расплакалась? Это очень странно. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного…»
Без всяких на то причин, ей вдруг стало очень холодно. Кагами прижала колени к груди, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.
«Коната… Я просто хочу быть с ней… неужели это так сложно? Просто хочу каждый день слышать ее голос… она так мило и забавно произносит мое имя…»
— Кагами?..
«Да, именно так…»
Кагами не сразу сообразила, что это ей не послышалось. Она обернулась, посмотрела поверх спинки дивана на винтовую лестницу, с которой только что спустилась девушка в синей пижаме, и с такими же синими, очень длинными волосами..
Наверно, с минуту они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Или пытаясь понять, не сон ли это.
— Мне… не спалось, и я… — первой нарушила молчание Кагами.
— Да, мне тоже… — отозвалась Коната и неуверенно улыбнулась. Но вдруг она изменилась, став очень серьезной, почти как перед своим выступлением. Она решительно подошла к дивану и присела рядом с Кагами. Очень близко…
— Ты… хотела что-то сказать? – спросила Кагами, вспоминая их не совсем состоявшийся разговор на балконе.
— Нет, сделать.
И раньше, чем Кагами успела что-то предпринять, Коната приблизилась к ней, одной рукой обняла за талию и поцеловала, осторожно коснувшись ее плотно сжатых губ кончиком языка. Этот робкий поцелуй длился лишь пару секунд, и после Коната чуть отстранилась от Кагами и тогда с опаской, неуверенно, но с призрачной надеждой посмотрела ей в глаза. По щекам Кагами потекли слезы.
Быстрый взмах, звонкий, оглушительный удар, и щеку Конаты обожгла резкая боль.
— Ты… ты понимаешь, что сделала?! – Кагами говорила отрывисто, с трудом сдерживала рыдания. — По-твоему, это нормально? Подойти и… и поцеловать, не говоря… ни слова! Как ты… не понимаешь… Ведь это… это был мой первый поцелуй!..
— А что я должна сказать!? – прижимая ладонь к покрасневшей щеке, ответила Коната. — Что я постоянно думаю о тебе? Что два месяца, когда мы не виделись, были настоящей пыткой? Я люблю тебя!
— Вот! Им… именно это!
Длинные нежные пальцы стремительно скользнули по тонкой шее Конаты, мягко коснулись лица и затем утонули в ее волосах, Кагами наклонила голову и прильнула к губам девушки. В первое мгновение Коната растерялась, не могла понять, что происходит, но быстро оправилась от шока и ответила на поцелуй, горячий, чувственный и немного соленый от ее слез.
— Такой поцелуй… должен быть первым, — прошептала Кагами через несколько минут, когда они чуть отдалились друг от друга.
— Прости, я… наверно, я все испортила, — сказала Коната, ощущая на своих губах ее теплое дыхание. Она аккуратно освободилась из объятий Кагами. – Мне… лучше уйти.
Коната медленно встала с дивана, повернулась спиной к Хиираги, сделала маленький шажок, всем сердцем, всей душой надеясь услышать…
— Не… не уходи... пожалуйста, — тихо сказала Кагами, вытирая слезы рукавом. – И прости, что я тебя ударила… У меня в голове все перемешалось, когда ты… Прости, я испугалась и… не знала, что делать…
— Да ладно, — улыбнулась Коната и потыкала пальчиком в щеку, которая еще немного болела. – В первый раз, что ли…
— Прости, но я… наверно, я тоже тебя люблю… я не знаю… — продолжала Кагами. Она посмотрела на Конату и даже в темноте было заметно, как она покраснела. – Но я не хочу, чтобы ты уходила. Останься со мной…
Коната задумчиво погладила подбородок и не спешила с ответом.
— Хорошо, я останусь, — наконец сказала она с хитринкой и снова опустилась на диван. – Но только при одном условии.
— Каком еще условии? – насторожилась Кагами.
И в этот раз немного покраснела Коната:
— Еще один… поцелуй.

* * *

Когда Кагами проснулась, в огромные окна гостиной уже ярко светило солнце. Но на первом этаже особняка по-прежнему было пусто, а значит, еще слишком рано… Но, как ни странно, Кагами чувствовала, что прекрасно выспалась. Лучше, чем когда-либо.
Коната лежала на диване рядом с ней, свернувшись калачиком, как маленький котенок, и, кажется, даже мурлыкала во сне.
— Коната, проснись, уже утро, — тихо сказала ей на ушко Кагами, нежно погладив по голове.
— Няяяя, — Коната нехотя открыла глаза и умилительно наморщила носик.
— Думаю, нам лучше вернуться в свои комнаты, — предложила Кагами. – Если нас найдут здесь, вдвоем… это будет странно выглядеть.
— Да, наверно… — согласилась Коната, вот только вставать не спешила. – Но мне совсем не хочется никуда идти…
Она снова отвернулась и закрыла глаза.
— Эй, а мне-то что делать? – возмутилась Кагами. – Я же из-за тебя уйти не могу.
— Почему это? – Коната удивленно подняла брови.
— Потому что… ты лежишь на моих волосах… — смущенно ответила Кагами.
Коната приоткрыла один глаз, убедившись, что так и есть.
— О, ну да… Но они такие мягкие и так приятно пахнут, ня-я! Не хочу вставать! – закапризничала она.
— Ах так! – сердито сказала Кагами и сильно толкнула Конату в спину.
— Ай! – девушка кубарем скатилась на пол.
— Я же просила по-хорошему, — сказала в свое оправдание Хиираги. Она села и начала приводить свои длинные волосы, спутавшиеся за ночь, в порядок.
Коната тем временем забралась обратно на диван и стала пристально следить за каждым движением Кагами, нарочно смущая ее.
— Кагамиии, — заговорила она, забавно растягивая слова. – А знаааешь, мне этой ночью было очень тепло… очень прияяятно… А тебе?
— Да... мне тоже, — сказала Кагами, вспоминая их последний поцелуй перед сладким сном…
— Кагами? Ты, кажется, хотела куда-то идти, — напомнила Коната через минуту.
— Ой, точно! – Кагами быстро вскочила с дивана. – Все ты меня… отвлекаешь!
— Да ладно, ладно, пошли, — Коната тоже встала и последовала за Хиираги.
Но у лестницы Кагами вдруг остановилась.
— Коната, я тут подумала… — начала она, заметно волнуясь. – Ты ведь работаешь, а у меня в университете хорошая стипендия, так что… может, мы снимем небольшую квартиру и будем жить там вдвоем…
Коната на мгновение замерла, не веря своим ушам, но потом радостно воскликнула.
— Я всегда знала, что ты очень умная! Это отличная идея, я сегодня же поищу в Интернете что-нибудь подходящее.
— Правда? Ты согласна? – Кагами до последнего момента сомневалась, но теперь была просто счастлива, правда, сама не до конца понимая, почему.
— Ну хорошо, пойдем, — сказала Коната и легонько подтолкнула Хиираги к лестнице. – А то Цукаса перепугается, если проснется одна. Решит, что тебя инопланетяне похитили…

* * *

«Тогда я так и не призналась… Тогда я просто боялась ее потерять, а не любила… Но сейчас…»
Сейчас Кагами стояла во дворе своего университета, где, как всегда после уроков, было полно народу. Они с Конатой часто встречались здесь, но всегда вели себя очень скромно, даже за руки не держались, так что никто бы и не подумал, что они не просто школьные подруги. Но сейчас, когда Кагами увидела ее – невероятно милую девушку маленького роста с длинными, аж ниже колен, синими волосами и презабавным хохолком на макушке, когда посмотрела в ее изумрудные глаза, сияющие от счастья, то поняла, что она тоже весь день провела в предвкушении их встречи…
— Привет, видишь, я не опоздала, — услышала Кагами ее смешной и такой приятный голос. – Так что, по…
Коната не успела договорить. Теплые ладони заключили ее в объятья, и в тоже мгновение ее губы были запечатаны сладким, влажным, ласковым поцелуем. Коната сильно удивилась, но сопротивляться не стала, совсем даже наоборот – приняла самое активное участие в приятном процессе. Кагами чуть приоткрыла глаза и, не прерывая поцелуй, осмотрелась вокруг. Конечно, некоторые из тех, кто находился сейчас во дворе университета, делали вид, что не замечают их, отворачивались, стыдливо краснея, но многие обратили на девушек пристальное внимание, смотрели без смущения, перешептывались друг с другом… Только Кагами это не волновало, она больше не боялась признаться.
— Оуф, — горячо выдохнула Коната, когда у нее, наконец, появилась такая возможность. – Это было… невероятно. У меня даже голова закружилась. Только я не понимаю, Кагами, с чего вдруг… такое? Да еще у всех на виду?
— Я люблю тебя, — сказала Кагами очень тихо, ведь эти слова принадлежали только ей и никому другому.
— Ты… п-правда это сказала? – голос Конаты задрожал. Два потрясений за пять минут было много даже для нее.
А Кагами вдруг посмотрела на нее как-то странно.
— Коната, ты… плачешь что ли? – озадаченно сказала она.
— Я? – Коната дотронулась до своего лица, убедившись, что по ее щекам действительно стекают слёзы. – Не может быть. Наверно, мне что-то в глаз попало.
— А, Коната – плакса, — засмеялась Кагами.
— Ничего удивительного, я ведь с тобой уже три месяца живу, — обиженно надулась Коната. – Глядишь, и ногти скоро красить начну…
— Ты бы их хоть грызть перестала, — обреченно вздохнула Кагами. – Ладно, так куда мы сегодня пойдем? Только учти, раз теперь я тоже тебе призналась, значит, сегодня официально наше первое свидание.
— Извини, но все билеты в Метрополитен-Опера распроданы, да и туда на самолете лететь надо, — иронично заметила Коната. – Но не огорчайся, я приготовила для тебя сюрприз.
Она взяла Кагами за руку и повела за собой.
— Знаешь, мне от твоих сюрпризов… не по себе как-то, — поежилась та, как от внезапно налетевшего холодного ветра. – Лучше скажи сразу.
— Тогда это уже не сюрприз! Но могу дать подсказку – мы идем на концерт…
— Концерт? — Кагами задумалась, и вдруг ее лицо озарилось от восторга. – Так сегодня же в наш город приезжает Когами Акира!
— Ну вот, и сюрприз не получился… — печально подтвердила ее догадку Коната. Но Кагами, похоже, очень обрадовалась и крепко обняла ее.
— Спасибо! Ах, Акира-тян, она такая милая и так хорошо поет – я ее обожаю!
— Эй, ты не увлекайся, а то я ревновать начну, — нахмурилась Коната.
В ответ на это, Кагами с бесконечно нежным взглядом тепло улыбнулась ей:
— Глупая… хочешь, я скажу это еще раз? Я люблю тебя.
— Я… тоже тебя люблю…



КОНЕЦ


* В данной главе используется текст песни «God knows» (Suzumiya Haruhi no Shoushitsu OST — ENOZ featuring HARUHI) и перевод этой песни от lyrics:
полный текст перевода.

** Прим. автора: профессор Лейтон (Layton) – герой популярной детективной игры для Nintendo DS.



Tags: , ,

2CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 18:59

Глава 1. Утро.

«Тепло…» — Кагами улыбнулась, не открывая глаз. Что-то нежное и мягкое, как перышко, коснулось ее щеки… или ей показалось? Она осторожно потянулась рукой под одеялом, скользя по покрывалу кончиками пальцев.
Нет. Пусто.
Одна…
Лучик солнца протиснулся в тонкую щель между плотно задернутыми занавесками – он-то и разбудил Хиираги. Девушка нехотя скинула тонкое одеяло, села, свесив босые ножки с кровати, потерла сонные глаза кулачком и протяжно зевнула. Будильник на прикроватной тумбочке еще не звонил, показывая 5:59. Заметив это, Кагами торопливо потянулась к нему, чтобы скорее выключить. Но только она дотронулась до пластиковой коробочки, как та, будто яростно протестуя, громко и неприятно запищала. Цифры на экране сменились на 6:00.
«Не успела… вот тебе и приятное начало дня», — подумала Хиираги и, немного рассердившись, хлопнула ладошкой по большой кнопке на макушке будильника, чтобы он, наконец, замолчал.
«Понедельник, сегодня к первой паре…» — подумала Кагами, наощупь разыскивая около кровати свои мягкие тапочки. Вставать совсем не хотелось, вот только выбора у нее не было. Направляясь к двери из спальни, она заглянула в большое, немного пыльное зеркало на стене. Оттуда на нее смотрела семнадцатилетняя девушка среднего роста с длинными фиолетовыми волосами и заспанными темно-голубыми глазами. Она пригладила волосы и поправила воротничок своей розовой пижамки.
«Сначала кофе, потом в душ», — решила Кагами, покидая спальню, и зашагала по коридору на кухню. Проходя мимо гостиной, она даже не повернула голову, молча пошла дальше. Она и так знала, что там сейчас происходит.
Пять минут, и электронный чайник тонко пискнул, сигнализируя о том, что вода закипела. Кагами налила кипяток в первую чашку с крепким черным кофе – для себя, и во вторую с зеленым чаем – для нее, взяла обе за ручки и понесла в гостиную.
От стола с компьютером исходил ритмичный стук по клавиатуре и звонкое кликанье мышки. Хиираги молча поставила на стол вторую чашку, понимая, что только приятный запах чая и мяты способен оторвать Конату от монитора. Девушка с длинными, еще длиннее, чем у Кагами, синими волосами сдернула наушники и обратила взгляд огромных зеленых глаз, измученных бессонницей, на свою заботливую подругу.
— Ня! Кагами, с добрым утром, — с улыбкой сказала Коната.
Кагами смотрела на нее очень сердито и молчала. Кто бы знал, как невыносимо сложно ей было сердиться, глядя на это лицо, милее которого и представить невозможно.
— Ой, это мне? – Коната заметила чашку с чаем, осторожно поднесла ее к губам, подула, забавно сложив губы трубочкой, и сделала маленький глоток.
–Ня-я, вкусно… Кагами, ты самая лучшая.
— Да, я знаю, — фыркнула Кагами и хотела уйти, но маленькие пальчики стиснули краешек ее пижамы.
— Кагами, ну прости… Да, я всю ночь играла, но мы с гильдией договаривались на сегодня пойти в рейд на 40 человек. Меня еще и рейд-лидером выбрали, не могла же я всех подвести… Я пыталась побыстрее закончить, правда, но пока все собрались… да и с дропом не повезло, пришлось второй раз зачищать…
— Ладно, ладно, — прервала ее Кагами. – Можешь не оправдываться, я все равно ни слова не понимаю… Есть хочешь?
— Конечно! – радостно воскликнула Коната, и ее глаза заблестели от счастья.
— Сейчас приготовлю что-нибудь, а ты иди в душ, только быстро – мне тоже надо. У меня сегодня первая пара, — сказала Хиирага и пошла на кухню.
— Кагами, — окликнула ее вставшая из-за компьютера девушка. – Ты правда не сердишься?
— Правда.
— Давай я сегодня отпрошусь с работы пораньше и встречу тебя после универа? Сходим куда-нибудь…
Кагами остановилась в дверном проеме и обернулась. На ее губах появилась теплая улыбка.
— Хорошо. И если не получится отпроситься – не страшно, я подожду.
— Получится-получится, — махнула рукой Коната. – Пока шеф в отпуске, я там за главную, так что отпрашиваться буду сама у себя.
Кагами вернулась на кухню и начала готовить завтрак, поставив недопитый кофе на стол.
«Ну вот, теперь весь день буду думать только о предстоящем свидании. А как же учеба?.. Мы вместе всего три месяца, а я уже не могу представить свою жизнь без этой маленькой геймерши-отаку.
Но это так приятно…»


Глава 2. День. Три месяца назад.

Загородный особняк Миюки вызывал неподдельное восхищение. Современный стильный трехэтажный красавец с белыми стенами, плоской крышей, огромными окнами и множеством аккуратных балкончиков больше походил на дорогую гостиницу, чем на скромный домик для летнего отдыха. К тому же он удобно расположился в прекрасном сосновом лесу, где воздух был чист и свеж даже в такую невыносимую жару, что держалась вторую неделю. И семь девушек в легкой и яркой летней одежде — юбках, шортах, футболках, топиках и коротких платьях – с наслаждением вдыхали этот свежий воздух и любовались этим шикарным особняком. Но внутрь почему-то заходить не спешили, аккуратно сложив свои сумки с вещами под ближайшим деревом.
— Ва! Вот это домик! – донесся с узкой тропинки, что вела к особняку, чей-то звонкий голос.
— Да, очень красивый, — ответил второй голос, куда более скромный и сдержанный.
— О, Мисао, Минегиши, добрый день, — первой поздоровалась со своими одноклассницами Кагами, и за ней приветствие повторила ее сестра-близнец Цукаса.
— Привет, – бросила Коната, на секунду оторвав взгляд от своего PSP.
— Hello! – приветливо и энергично помахала рукой Патриция.
— О, здравствуйте, давно не виделись, — улыбнулась Хиори и поправила на носу небольшие овальные очки.
— Зд-здравствуйте, — немного растерялась Ютака – двоюродная сестра Конаты, которая была самой маленькой среди подруг.
Одноклассница Ютаки, Минами – высокая и молчаливая девушка с темно-синими печальными глазами – только кивнула в знак приветствия.
— Привет, Кагами-Цукаса-Коната-Патти-Хиори-Ю-тян-Минами! – очень быстро, скороговоркой ответила девушка с вечно растрепанными каштановыми волосами и желтыми, будто кошачьими, глазами, которую звали Мисао.
— Всем доброго дня, — вежливо поклонилась ее подруга Минегиши. Она внимательно обвела взглядом всех и наконец-то спросила – Хм, почему вы все здесь, а не внутри?
— Да… такое дело, — вздохнула Кагами, уже далеко не в первый раз отвечая на этот вопрос. – Миюки опаздывает, а дом, конечно же, заперт.
— У-у, понятно, придется немного подождать, — с пониманием кивнула Минегиши. Она осторожно подошла к целому складу сумок, рядом с которым удобно устроились в тени дерева Коната и Хиори, и тихо спросила:
– Можно мне тоже присесть и поставить сумку?
— Конечно, — ответила Хиори и подвинулась. – Смотрю, ты много вещей с собой взяла.
— Да, все-таки мы целых два дня будем гостить у Миюки-тян, — сказала Минегиши, поставив свою довольно объемистую сумку рядом с другими и присев между Конатой и Хиори.
— А я почти ничего не брала! – заявила Мисао. Стянув с плеча свой маленький рюкзачок, она швырнула его под дерево, при этом чуть не попала в Конату, но та в последний момент отклонилась в сторону, не отводя взгляда от своей карманной консоли. — Да и зачем? В этом доме, наверняка, есть все, что только можно представить!
— Почему это? – спросила Кагами, скрестив руки на груди.
— А почему нет? Хиираги, ты ведь говорила, что Миюки-тян ооооооочень богатая! – сказала Мисао, широко взмахнув руками.
— Ну, про «ооооочень» это ты от себя добавила… — возразила Кагами.
— О, кстати! – вдруг оживилась Коната, наконец, выключив PSP. – А вы никогда не задумывались, откуда у Миюки столько денег?
— Она говорила, что ее папа занимается бизнесом… — попыталась припомнить Цукаса. – Вот только я забыла, каким именно…
— И ты так просто в это поверила? – хитро и загадочно улыбнувшись, сказала Коната. – Нет… Наша Миюки тщательно скрывает свою тайну…
«Начинается…» — подумала Кагами и покачала головой. – «И что она на этот раз придумала?»
Но остальных девушек, похоже, заинтриговал тихий и загадочный тон Конаты, и они все обратились в слух. А Коната продолжала:
— Тихая и скромная, прилежная ученица, такая милая и невинная девочка в круглых очках, Миюки на самом деле… никто иная, как… глава клана якудзы!
Все девушки, кроме Минами и Кагами, вскрикнули от удивления, а Цукаса даже испугано закрыла лицо ладошками.
— А-а, якудза – это японская мафия, — тут же продемонстрировала свои познания про японцев Патти.
Кагами задумчиво погладила щеку пальчиком, и в ее воображение нарисовалась следующая картина: Миюки сидит во главе длинного стола, по обе стороны от нее – мужчины в одинаковых черных костюмах с лицами закоренелых преступников. Волосы Миюки завязаны в две косы, на ней красивое платье с открытой спиной, на которой красуется огромная татуировка, но это не злобно оскалившийся дракон, тигр или демон, а… невероятно милый и улыбающийся розовый зайчик.
— Что за бред, Коната! – запротестовала Кагами. – Такое даже представить невозможно!
— Ой, смотрите, вон она! – воскликнула Мисао и указала на тропинку, по которой к особняку действительно приближалась Миюки. Причем приближалась очень спешно, бегом. Ее длинные розовые волосы растрепались, а очки подпрыгивали на носу, как всадник на необъезженной лошади. Не прошло и полминуты, а Миюки уже оказалась рядом с Кагами, чуть не падая от усталости.
— Девочки… простите пожалуйста… — прерывисто сказала она, еще не успев отдышаться после забега. – Я задержалась… а вам пришлось ждать… извините.
— Да ничего страшного, — заверила ее Кагами. – И не стоило так бежать, ты же теперь еле на ногах стоишь.
— Ой, правда… я немного устала, — виновато улыбнулась Миюки и присела на мягкую траву рядом с Конатой, потянулась и разлеглась.
— Отлично! – радостно воскликнула Патриция. – Теперь мы сможем попасть внутрь! Наверно, внутри особняк еще красивее, чем снаружи.
— Э-эй, Миюки-аники, — Коната осторожно потыкала подругу пальчиком в плечо, но не дождалась никакой реакции. – Похоже, у нас проблемы. Миюки-аники уснула…
— Да перестань ты ее так называть! – не выдержала Кагами. – Она не босс якудзы!
— Тише, сестренка, — шепотом сказала Цукаса, присев на корточки перед спящей девушкой. – Миюки такая милая, когда спит, даже будить не хочется…
— Да и не надо, — решительно сказала Мисако. – Ключ от дома должен быть где-то здесь…
С этими словами, она, не стесняясь, расстегнула маленький рюкзачок, что висел на спине Миюки, и начала там энергично копаться.
— Таааак, белье... ого, вот это размер… косметика... хм, дорогая… а что в этом маленьком кармашке? Вот, нашла! – и Мисао торжественно подняла над головой ключик с брелоком в виде круглого бело-розового котенка.
— Отлично! Теперь мы сможем попасть внутрь! Наверно, внутри особняк еще красивее, чем снаружи! – снова закричала Патриция, но вдруг задумалась. – Ой, кажется, я это уже говорила…
— Ладно, все в дом! – крикнула Мисао и раньше, чем кто-то успел отреагировать, добежала до особняка, открыла дверь, заглянула внутрь и прибежала обратно. – Ва! Там так классно! Давайте, быстренько перенесем вещи внутрь!
Снова не дожидаясь согласия остальных, Мисао схватила пару ближайших сумок и потащила их в дом.
— Мисао-тян такая энергичная, — заметила Минегиши.
— Да уж, как всегда, — согласилась Кагами, наблюдая за тем, как ее неутомимая одноклассница со скоростью ракеты перемещает сумки в дом. А когда сумки закончились, Мисао схватила на руки Миюки и понесла ее в особняк. После этого и остальные девушки поспешили внутрь.
— Мисао-тян, не стоит… — смущенно сказала Миюки. – Я уже проснулась и могу сама… ой, осторожней на ступеньках!
Наконец, все оказались под крышей дома.
— Мисао! Это что такое! – рассержено крикнула Кагами, увидев прямо перед дверью сумки, сваленные в кучу.
— Да ладно тебе, сестренка, она ведь хотела помочь, — сказала Цукаса, вытаскивая из кучу свой рюкзак, благо он лежал сверху.
— Только кто ее об этом просил… — проворчала Кагами.
— А здесь так красиво и прохладно, правда, Минами-тян? – обратилась к подруге Ютака.
— Угу… — кивнула та.
Загородный дом Миюки изнутри казался еще больше, чем снаружи. Весь первый этаж представлял собой одну просторную комнату, условно разделенную на кухню и гостиную. В доме было очень светло из-за огромных окон, белых стен и высокого снежно-белого потолка. Избытка мебели в гостиной не наблюдалось – пара мягких красных кресел, широкий длинный диван такого же цвета, перед которым стоял прозрачный квадратный столик, а к стене крепилась громадная плазменная панель. Вдоль противоположной стены вытянулся ряд небольших шкафчиков, над которыми висело несколько полочек и ярких картин. Вместо третьей стены был застекленный широкий балкон, а точнее - даже целая терраса, на которой можно запросто поставить пять шезлонгов и наслаждаться одновременно ярким летним солнцем и свежим запахом хвойного леса.
На кухне тоже было впечатляюще. В углу стоял серебристый холодильник метра два в высоту, дальше тянулся стол для готовки, за ним – раковина, начищенная до блеска, еще один столик и газовая плита. Вся посуда располагалась в высоком и длинном шкафу с прозрачными дверцами. И этой посуды там было столько, что впору устраивать настоящий пир. Да и за большим овальным столом, которому тоже нашлось место на кухне, без труда поместилось бы человек двадцать.
При всем этом заметная винтовая лестница ненавязчиво напоминала, что это только первый этаж особняка…
— Проходите, располагайтесь, пожалуйста, — гостеприимно сказала Миюки с мягкого диванчика, на который ее усадила Мисао. – В холодильнике много еды и напитков. А на втором и третьем этажах достаточно комнат, чтобы все разместились…
— Ва! Чур, я первая выбираю себе комнату! – воскликнула Мисао и стрелой помчалась на второй этаж.
— Может, запрем ее где-нибудь на все два дня… — устало вздохнула Кагами.
— Сестренка, это жестоко! – сердито пискнула Цукаса.
— Мы будем подсовывать ей еду под дверь, — предложила Кагами, но быстро сдалась. – Ладно, я шучу…
Через пару минут девушки разбрелись по гостиной: Ютака и Минами пошли на террасу, Хиори присела в кресло, и, достав из своей сумки тетрадку для скетчей и карандаш, с задумчивым видом начала что-то зарисовывать. Цукаса с интересом рассматривала картины на стенах, а вот внимание Патти больше привлекала плазменная панель.
— Похоже, Вы хорошо подготовились к нашему приезду, Миюки-тян, — заметила Минегиши, присаживаясь на диван рядом с хозяйкой дома.
— Спасибо, мене очень приятно, что Вы так думаете, — сказала Миюки. – Мы заранее попросили наших рабочих привести дом в порядок и наполнить холодильник.
— О, наверно, нам стоит быть осторожней – вдруг, продуктов не хватит на два дня, — предположила Минегиши.
— Нет, что Вы, — мягко возразила Миюки. – Если такое произойдет, то нам просто придется…
— Съесть Цукасу! – неожиданно вставила Коната и указала пальцем на сестру Кагами. Цукаса испугано вскрикнула и чуть не расплакалась:
— По-почему меня-я?
Кагами пришлось ее успокаивать, испепеляя Конату сердитым взглядом.
— Нет, конечно, нет, — поспешила объяснить Миюки. – Нам просто придется позвонить и попросить привести еще еды.
— Вот оно что… — Коната на минуту задумалась, поглаживая подбородок, и вдруг выдала. – Ого, я поняла! Это респаун!
— Чего? – не поняла Кагами, как, впрочем, и все остальные.
— Этот холодильник, как волшебный, — с очень серьезным видом сказала Коната. – Стоит взять из него что-нибудь, и этот предмет снова там появляется!
— Ну, не совсем так… — улыбнулась Миюки.
Но Коната, похоже, придумала себе новую игру. Она встала перед холодильником на колени и начала кланяться ему, приговаривая:
— О-о-о, всемогущий Холодильник-сама, пожалуйста, дай нам еды!
Кагами тяжело вздохнула и закрыла глаза, не в силах смотреть на этот цирк: «Семнадцать лет – ума нет, это точно про Конату…» Но вдруг она услышала второй голос, повторяющий ту же «молитву».
— Минегиши!? И ты туда же! – воскликнула Кагами, увидев рядом с Конатой свою одноклассницу.
— А что? – улыбнулась в ответ Минегиши. – Вдруг получится? Времени-то уже много, обедать пора…
«Да, это правда… Может, приготовить что-нибудь?» — подумала Кагами и направилась к холодильнику.
Перешагнув через «сектантов», она открыла серебристую дверцу и изучила содержимое. А там было столько всего, что просто глаза разбегались – овощи, фрукты, мясо, морепродукты, молоко, соки и еще много-много другой еды. «Да, такого количества продуктов хватит на неделю, даже для десяти человек… и даже учитывая прожорливость Мисао…» — думала Кагами, выбирая, что же ей приготовить для себя и остальных. Наконец, она решила, что от легкого салатика сейчас никто не откажется, и начала доставать из холодильника необходимые ингредиенты.
— Ой, смотрите, Кона-тян, получилось! – радостно воскликнула Минегиши.
Коната моментально вскочила с пола.
— Кагами, ты назначаешься главным шаманом, — сказала она и перекрестила подругу пучком лука.
— Вот уж спасибо, не надо, — отказалась Кагами и включила воду в раковине, чтобы помыть овощи.
— Оу, решила салат сделать? — поинтересовалась Коната. – Давай я тебе помогу.
Кагами посмотрела на нее с недоверием.
— Что?! – возмутилась Коната. – Да все я умею, не бойся. Между прочим, я для папы готовлю с двенадцати лет. Угу… — она внимательно осмотрела выбранные продукты, который Кагами достала из холодильника, — дайкон, сладкий перец, морковь, лук… О, понятно. Так, я почищу морковь, а ты пока помой все остальное…
Коната очень быстро захватила лидерство на кухне. «Но, если подумать, ей приходится готовить намного чаще, чем мне» — подумала Кагами. – «Все-таки у меня есть и мама, и две старшие сестры…»
— Ва! Да тут обед намечается! – послышалось сзади.
Кагами обернулось и ожидаемо увидела за обеденным столом уже «готовую к бою» Мисао с вилкой в одной руке и ножом в другой.
— Ты же пошла выбирать себе комнату, — сказала Кагами.
— Уже выбрала, — довольно улыбнулась Мисао. – А теперь кушать хочу…
— Кто бы сомневался, — проворчала Хиираги и вернулась к готовке.
Она, не глядя, потянулась за ножом, но случайно коснулась теплой руки Конаты. «У нее такая гладкая, нежная кожа…» — промелькнуло в голове Кагами. – «Интересно, она пользуется кремом или это от природы… Эй, о чем я думаю!?» Кагами быстро отдернула свою руку.
— И-извини, это случайно получилось, — сказала она и покраснела.
— Да ладно, чего тут страшного? – удивилась Коната. – Ты нож искала? Вот, держи.
— Спасибо, — ответила Кагами немного растерянно. «И правда, что это я?.. Но странно… мне показалось, или Коната тоже чуть-чуть покраснела?..»
— Еда-еда-еда! – звонко напевал кто-то, хотя догадаться, кто, было не сложно.
— Мисао! Не помогаешь, так хоть не мешай! – прикрикнула на неугомонную подругу Кагами. «Все-таки надо было ее запереть…»


Глава 3. Вечер. *

Кагами смотрела в окно и с трудом верила своим глазам. Казалось, совсем недавно они только приехали в загородный дом Миюки, а сейчас солнце уже почти скрылось за макушками мохнатых сосен. Второй, а значит, последний день отдыха подходил к концу. Завтра утром они все разъедутся по домам, а потом… Потом у каждой начнется своя жизнь. «Да что за ерунда! Мы же все равно останемся подругами и будем видеться... ну, может и не каждый день, но ведь будем…» — подумала Кагами, только легче от этого не стало.
— Девочки, чай готов, — послышался из кухни тихий голос хозяйки дома.
— Миюки-тян, так тебя никто не услышит. Вот как надо:
- Народ!!! Все сюда!!!
— Мисао! Хватит орать, мы все в одной комнате находимся, — сердито напомнила Кагами, отвернувшись от окна.
Ее одноклассница внимательно осмотрела гостиную, пересчитывая находящихся там девушек.
— А, точно… Так, а что сидим? Чай стынет!
Настойчивость Мисао возымела действие. Уже через пару секунд все девушки собрались на кухне и начали не вполне организованно разбирать чашки с горячим чаем и усаживаться за стол, накрытый, видимо, по случаю последнего вечера в особняке, красивой ажурной скатертью. Правда, кроме этой скатерти, на столе ничего не было, что немного огорчало гостей, хотя самые внимательные уже заметили большую картонную коробку, припрятанную в углу кухни. И как только все расселись по местам, Миюки, попросив помощи у Минегиши, водрузила этот самый загадочный предмет в центр стола и ловким движением фокусника, готового сотворить очередное чудо, раскрыла коробку. К всеобщей радости внутри оказался очень красивый и, что немаловажно, огромный торт, покрытый белым кремом, засыпанный шоколадной крошкой и украшенный крупными, сочными даже на вид ягодами клубники. Гости отметили эффектное появление красавца-торта восторженными возгласами, даже Кагами не удержалась.
— Ого, какой большой, — отметила она. – А мы его осилим?..
— На этот счет не волнуйся, — облизнулась Мисао. – Интересно, как тебе удалось прятать от меня эту кремовую мечту два дня, Миюки-тян.
Конату, похоже, тоже мучил этот вопрос. Она открыла холодильник и постучала по его дверце, внимательно прислушиваясь.
— Хм, наверно, здесь есть потайное отделение… — решила она.
— Торт по моей просьбе доставили сегодня, примерно час назад, — поспешила объяснить Миюки, пока Коната не начала разбирать холодильник на части.
— Да не стоило нас так баловать… Мы ведь и привыкнуть можем, — сказала Кагами с улыбкой.
Но вдруг Миюки опустила глаза, ее голос задрожал.
— Думаю, я должна извиниться перед вами… Ведь скоро я уеду учиться в Америку, и мы не сможем видеться так часто… Мне бы очень не хотелось, что бы кто-то сердился на меня из-за этого…
Миюки выглядела так, будто вот-вот расплачется, и все девушки наперебой стали ее успокаивать.
— Миюки-тян, да никто на тебя не сердится. На тебя вообще невозможно сердиться! – заверила Коната.
— Конечно, мы, наоборот, очень… волнуемся за тебя. Уехать в другую страну – это, должно быть, очень страшно… — сказала Цукаса и, кажется, сама испугалась.
— Не волнуйся, Миюки-тян, все будет хорошо. На дворе ведь двадцать первый век, — напомнила Хиори. — А значит, мы сможем общаться с тобой через Интернет хоть каждый день.
— И вы будите прилетать обратно в Японию на праздники, ведь так? – спросила Ютака.
— Да, папа сказал, я смогу возвращаться каждый месяц, — подтвердила Миюки. Она сняла очки и вытерла все-таки выступившие слезы. – Девочки… спасибо…
Но пока все подбадривали Миюки, Кагами молчала.
«Я… почему я ничего не сказала?.. Миюки ведь моя подруга и ей сейчас так тяжело… Неужели я действительно злюсь на нее? Злюсь, потому что она уезжает, бросает нас… Неужели я действительно считаю это предательством?.. Нет, это невозможно, я не могу так думать… Наверно, мне просто страшно… страшно терять друзей.»
Кагами с удивлением поняла, что все это время смотрела на Конату, которая стояла к ней спиной. Смотрела на ее длинные синие волосы и забавный вечно торчащий хохолок на макушке…
«Миюки будет возвращаться только раз в месяц… Но хоть Коната никуда не уезжает, я совсем не уверена, что буду видеться с ней чаще, чем раз в месяц… Возможно, она будет приходить ко мне в гости по выходным... может быть, мы иногда будем вместе ходить по магазинам… Будем звонить друг другу и рассказывать о своих проблемах…» Но чем больше Кагами думала об этом, тем сильнее ее сердце сжималось от боли. «Нет, я так не смогу… Я хочу видеть ее каждый день, хочу каждый день разговаривать с ней и смотреть ей в глаза, я хочу…»
«Стоп. Это уже не нормально. Надо перестать об этом думать, как-то отвлечься…»
— Эмм, может… пора резать торт? – сказала Кагами с несвойственной ей неуверенностью в голосе.
— Да, конечно. Извините меня за эту сцену… — виновато улыбнулась Миюки.
— Ничего страшного, — сказала Коната и мягко похлопала подругу по плечу, а затем молнией устремилась к торту. – Мне самый большой кусок!!
— Ва, Кона-тян! Это мои слова! – возмутилась Мисао. Как и Коната, она уже пожирала торт, но пока только глазами.
— Вот и не дождетесь, — усмехнулась Кагами, подходя к шедевру кулинарного искусства с ножом. – Я специально разрежу его на десять абсолютно одинаковых кусочков.
— Нееет! Кагами, за что ты так со мной?! – притворно захныкала Коната, вцепившись обеими руками в рубашку Кагами.
— Отстань, а то сейчас кому-то не достанется клубнички, — пригрозила старшая Хиираги, осторожно и расчетливо разделяя торт на ровные дольки.
Коната моментально вскочила со стула и встала по стойке «смирно».
— Так точно, капитан. Простите, пожалуйста! – сказала она, приложив ладонь к виску.
— Да… клубничка на торте – это самое важное, — понимающе сказала Цукаса, садясь рядом с Конатой.
— А мне больше нравиться, когда на торте вишенка, — поддержала беседу Хиори.
— О да, вишенка – это классика, — с видом знатока сказала Коната.
Тем временем Кагами закончила резать торт.
- Готово! — объявила она, и вскоре все кусочки угощения нашли своих счастливых обладательниц.
— Что-то не так? — немного встревожено спросила Миюки, заметив, что Цукаса не ест свою часть торта.
— Нет, все хорошо, — смущенно ответила младшая Хиираги. – Просто он такой красивый, даже жалко его есть…
— Угу, — одобрительно кивнула Патти. – Я заметила, японцы очень внимательно относятся к внешнему виду пищи.
— А в Америке разве не так? – поинтересовалась Миюки.
— Нууу, не совсем, — задумалась Патриция. – Мы больше любим красивую упаковку.
Между тем, Коната с болью смотрела на последний маленький кусочек торта у себя на тарелке.
— Эх, и почему все хорошее так быстро заканчивается?.. – философски произнесла она.
И после этих слов Кагами почувствовала, как по ее телу пробежала волна холода. «Все хорошее заканчивается… Проклятье, опять я об этом думаю! Да что со мной сегодня?..» Она встала из-за стола и отнесла уже пустую чашку и блюдце, измазанное кремом, в раковину. Остальные девушки в большинстве своем тоже закончили с угощением и начинали подумывать, чем бы им теперь заняться. Пусть на улице уже стемнело, но спать пока никому не хотелось.
— О, идея! – первой оживилась Коната. – Караоке!
— Точно! – поддержала ее Мисао. – Можно устроить соревнование! Караоке-битва!
Остальным идея тоже понравилась, и вся компания без промедлений переместилась в гостиную. Девушки удобно расположились на диване, в креслах и просто на мягких подушках прямо на полу перед плазменным телевизором, под которым на специальной подставке стоял DVD-плеер, естественно, с функцией караоке, и парой микрофонов.
— Я первая! – вызвалась Коната, для пущей вежливости добавив:
– Конечно, если никто не возражает…
— Хорошо, Кона-тян. Диски с песнями лежат вон в том шкафчике, — напомнила Миюки, но Коната проигнорировала эту информацию и поспешила к своему рюкзаку, будто специально оставленным неподалеку. Она ловко извлекла оттуда коробочку с диском и сказала:
— Спасибо, но у меня своя музыка.
— А, это та самая песня, которую ты… — начала говорить Ютака, но Коната быстро шикнула на нее.
— Тихо, Ю-тян, не пали меня.
— Ага, значит, ты все затеяла только для того, чтобы спеть эту песню! – обличительно заявила Мисао.
— Вы разгадали мой план, профессор Лейтон**,— поникла было Коната, но тут же задорно улыбнулась. – Но я все равно спою, конечно, если никто не возражает.
— Ой, я очень хочу послушать, — ойкнула Цукаса.
— Да, дав-вай, Ко-на-тян! – проскандировала Патти. Хиори и Минегиши захлопали в ладоши.
Понимая, что это ее «звездный час», Коната сунула диск в плеер и нажала на кнопку.
«Наверняка, очередная глупая песня из аниме…» — подумала Кагами, услышав дерзкий, зажигательный гитарный проигрыш, но тут же с ужасом поняла, что будет жутко скучать по этим «глупым песням из аниме» в исполнении Конаты…
А та, пока звучал проигрыш, опустила глаза, крепко сжала микрофон двумя руками и глубоко вздохнула, очевидно, настраиваясь перед пением. Она стояла спиной к экрану, так как знала слова песни наизусть. И когда Коната подняла глаза, ее было просто не узнать. Девушки еще ни разу не видели свою подругу такой серьезной и собранной, даже перед экзаменами в школе.
Коната поднесла микрофон к губам и запела:

см. выше проду


Tags: , ,

CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 17:34

Чей нос? — Саввин!
Куда ходил? — славить!
Что выславил? — копеечку!
Что купил? — пряничек!
С кем съел? — с мамой&hellip

Tags:

1CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 17:21


Tags: ,

CommentReplyShare

04 Жнв 2011, Чац 16:58

Анальные диферамблы прошу постить задним, задним числом. О числительное моей души. ВО рту тает взрыв. Горю-горю и так хочу. Чтобы снова сияла твоя таблетка счастья. Ржи! Над пропастью во ржи зависла моя душа. Так гложет её и трещит по швам она. Хочу чего-то я. Забыла...


Tags:

CommentReplyShare